Культура

Поштівки

Публікації

Мапи та інфографіки

Реконструкція

Колекціонування

Документи

Бібліотека

Книжкова полиця

Преса

Пам’ятники та знаки

Відеотека

Житомирщина історична

Повстанський рух проти більшовиків на Житомирщині та Вінниччині (1920-1921 рр.)

До боротьби більшовицької влади з повстанським рухом 1920-х рр. на території України були залучені і регулярні частини Червоної армії. Тому в історії їх бойового шляху ці сторінки також висвітлювались. Зокрема у виданні «История 45-й Волынской Краснознаменной стрелковой дивизии» є стаття Присяжнюка К. – уповноваженого по боротьбі з «бандитизмом» по Погребищанському району, в якій він описує заходи більшовиків для боротьби з повстанським рухом на території сучасної Житомирської та Вінницької областей.


Хоча для радянських органів будь який опозиційний збройний рух був «бандитським», проте все ж вони вирізняли з-поміж нього «бандитизм з петлюрівським забарвленням» або так звані політичні банди. Основними мотивами діяльності яких були не жага до збагачення, а бажання звільнити рідну землю від окупантів.

К. ПРИСЯЖНЮК

БЕРДИЧЕВЩИНА

Конец 1920, начало 1921 года.

Быстро, планово, обильно питаясь извне – директивами, изнутри – живым участием «недобитков» желто-блакитной своры, растет ядовитая зелень на только что начавшей оживать советской земле – земле, развалинами городов и местечек, огромными незасеянными пространствами, бесчисленными братскими могилами свидетельствующей о недавних ужасах гражданской войны.

Штабс-ротмистр Кравченко, вымоливший помилование в 1919 г. от расстрела за контрреволюцию у штаба 2-й группы 12-й армии;
Трейко Иван, проворовавшийся в бытность свою в Топоровском сах. заводе;
Федорец – станиловский кулак, эсер, скучающий по своей мельнице, - избирают политическую карьеру – карьеру «спасения Украины».

Овсяники, Сопин, Мончино, Ордынецкие хутора, Ширмовка, Немиринцы, Станиловка, Левковка, Белашки, Лещенцы и т. д., охватываются сетью «ватажков», опирающихся на организованный, обиженный кулацкий кадр и на одуренные середняцкие и даже бедняцкие массы.

Несколько волостей: Самгородецкая, Вахновская, Прилуцкая, Мало-Чернятинская, Спичинецкая, частично Погребищенская, Ширмовская, Белиловская, Топоровская, - зашевелились. Поджоги ссыпных пунктов, убийства крестьянской бедноты – советского актива, милиционеров, продармейцев, уничтожение архивов, документов и, наконец, просто грабежи, налеты на сахарные, винокуренные заводы, - вот короткая история начала бандитизма на Бердичевщине.

Отношение крестьян к бандитам было неодинаковое. Кулаки снабжали лошадьми, седлами, вооружением, давали приют, помогали в работе, организовали разведку, связь. Середняки в своей массе часто тянулись за кулачней; беднота же была настолько терроризована, что оказать сколько-нибудь организованное сопротивление была не в состоянии. Но время и положение не заставляли долго ждать. Банды свирепеют, и свирепость их начинает бить через край.


Наши силы. Чрезвычайная Комиссия посылает своего уполномоченного по б/б Ваську Муляра. Этот неустрашимый, опытный чекист появляется в м. Погребище, где к тому времени недурно организована Советская власть.

Здесь – райпарком, насчитывающий по району 25 коммунистов, главным образом, из местных работников; зарождающийся райком комсомола; небольшая, молодая, но сумевшая хорошо организовать вокруг себя бедноту, вооружив ее, ячейка с. Белашек во главе с т. Гаврилой Безкоровайным; Ширрмовская и Спичинецкая ячейки, насчитывающие по нескольку человек партийцев, которые своих людей имели во всех селах (правда, очень немногих, которые представляли собою реальную силу).

Первые успехи банд дали мощный толчок. С каждой неделей начали появляться новые и новые группировки:

В Дзюнькове - Стремский, быв. офицер, со своим ад'ютантом, бывшим писарем уездного воинского начальника Кучером; в Мончило - поручик Ефремов - кулак и брат его - семинарист; в Белиловке - Середа, прапорщик, сын местного кулака; в Немиринцах - братья Пирожки и Баланенко; в Гопчице - Иван Лавренчук и Иван Храбан и т. д.

С размножением банд расширяется и их организованность, их планы.

Во главе об'единенных групп становится кулак, учитель из Дзюнькова - Яворский (Карый), с начштабом - Петренко; со стороны Вахновки примыкают братья и сестра Горлинские, кулаки-хуторяне.

В итоге организовано до 150 атаманов и атаманчиков с завербованными до 2000 человек.

Первые удары банд обрушились на местных работников. Так был убит Чайка, начальник Самгородецкой милиции, которому банда, поймавши его живьем, отрезала язык, уши, выколола глаза, на груди вырезала звезду и, замучив, бросила в поле. Чайка был активным советским работником.

Затем был захвачен пом. продкомиссара м. Погребище т. Исаев, член партии. Его поймали в с. Немиринцах при исполнении своих обязанностей. Исаев был зарублен и последние его слова были «я - коммунист и как коммунист умру, а вы - бандиты и погибнете, как бандиты».

Но банда о гибели не думала, а наоборот, строила широкие планы. По перехваченным нам документам, они сводились к следующему:

1) разрушить местный аппарат, перестрелявши местных работников, для чего по району была создана специальная агентура, учитывающая и составляющая списки активных работников; там же - отметки, как с кем поступать. Казни очень разнообразные. Вот, например, выдержки из списка Шпаковича - делопроизводителя Погребищенского нарообраза:

Муляра - замучить;
Рофмана - расстрелять;
Присяжнюка - изжарить на сковороде;
Франка - повесить и т. д.

2) налеты на сахарные и винокуренные заводы: забрать сахар, спирт и конский состав;

3) налеты на железно-дорожные мосты, на охрану, милицию, на ссыпные пункты;

4) наконец, разбив местный аппарат, забрав оружие, двинуть на Бердичев, занять тюрьму, выпустить арестованных (среди них было много бандитов), после чего разрушить Казатинский узел. К тому времени ожидалась подмога от Петлюры из-за кордона.

Не теряя времени, банды приступают к выполнению своего плана.

Произведены налеты на Турбовский, Новогребельский, Овечачский, Топоровский сах. заводы, вывезено много сахару, забраны лошади, обезоружены охраны и частью перебиты. Иван Лавренчук с 25-ю бандитами из с. Гопчинцы произвел налет на Босо-бродский ж. д. мост по Уманской ветке, убил начальника охраны и несколько охранников, забрав пулемет, винтовки и телеграфный аппарат.

С приездом в Погребище Муляра мы начали укреплять и пересматривать старую осведомительную сеть и сколачивать кадры чекистов. В короткое время райпарком превратился исключительно в боевую организацию, мы подобрали своих людей в военкоматовскую команду и милицию, вооружили сельские ком'ячейки и комнезамы. Таким образом, за короткое время у нас была довольно крепкая опора:

в Ширмовке - Зеленчук, Бакалюк, Хава Моисеевна и еще некоторые партийцы: туда же был послан начальник милиции Трофимец Петр; в селе Белашки - ком'ячейка и отряд комнезама человек 35; в Спичинцах - милиция во главе с начальником «Антошей», участковый уполномоченный по б/б Громчевский и секретарь ком'ячейки Дронь; в Самгородке - Костик, Лещинецкий участковый уполномоченный.

Был и некоторый прорыв: Черемошанская кандидатская ячейка, как потом оказалось, работала на две стороны: банде и нам.

Я, одновременно с совмещением должности секретаря Погребищенского райпаркома, был назначен уполномоченным по борьбе с бандитизмом в районе с подчинением мне Самогородецкого, Спичинецкого, Вахновского и Дзюньковского участков; в каждый участок входило по две волости с участковым уполномоченным во главе. При районе почти постоянно находился уездный уполномоченный Васька Муляр и его помощник Миша Рофман. Кроме них часто приезжали товарищи из Бердичевской Чека.


Построив хорошую осведомительную сеть, посадив своих людей и сколотивши боевые ячейки, мы стали более решительно противодействовать бандитам и своим налетами на них выхватывали отдельных «активистов», коих частью отправляли в Бердичев, частью же заполняли ими овраги.

Но наши боевые силы были слишком слабы и мало подготовлены для чисто боевых действий, а банды к тому времени успели уже сделать несколько демонстративных организованных вылазок, силами в 50-100 человек. Каждая такая вылазка сопровождалась террором местной власти, вешанием милиционеров, убийством отдельных работников.

Сеть бандитских осведомителей тоже недурно была поставлена. Бывали случаи: завербуешь «сека», - на второй день он прибегает со слезами: « я больше работать не буду, ко мне сегодня приходил Кравченко и говорил; - «гад Ты вже чекист, смотри - застрелю!» Ну, такого, «сека» приходилось выгонять.

Таким образом обстановка в районе создалась довольно напряженная. Работа начала страшно тормозиться. Кого ни пошлешь на село, - не уверен, вернется ли он жив.

Наши задачи сами по себе вырисовывались: необходимо было парализовать бандитизм, парализовать как можно быстрее, пока он еще недостаточно вкоренился. Казалось, что достаточно разбить верхушку, из'ять организаторов, а массы сами разбегутся, так как почвы под собой они почти не чувствовали, а все движение было насаждено сверху. Но для этого нужна была боевая сила.

И вот в этот момент прибывает 134 бригада 45-й дивизии под командой тов. Савченко, Савченко в то время неказистый себе человечек, собрал нас всех и рассказал о своих задачах и о своем назначении. После нескольких совместных совещаний, бригада приступает к составлению плана разгрома банд.

Первая операция была под Липовецкими хуторами, где отряд бригады, столкнувшись с бандой, разбил ее; было несколько человек убито, забраны пленные и лошади. Это - первый орех, который проглотил бандитизм. Затем последовала крупная операция как раз накануне предполагавшегося выступления банды в 700 человек под руководством Кравченка.

Обстановка была такова. Выступлению бандитов предшествовало совещание атаманчиков, затем открытое собрание банды в с. Овсяники, где участвовало почти все село. Выступление должно было начаться из села Станиловки, сбор - Станиловский лес, вблизи которого накануне бандиты убили 12 наших разведчиков-красноармейцев.

Перед бригадой т. Савченко стала задача ликвидировать эту попытку, в противном случае банда могла наделать больших бед, так как к этому выступлению приурочивались выступления по всему району. Затем после слития и проверки сил банда должна была приступить к осуществлению своего плана похода на Бердичев.

Детально разработав план наших действий, мы двинулись на Станиловку. Бригадой командовал Савченко. Бандиты после небольшой перестрелки разбежались, после чего конная группа бригады, под командой тов. Казакевича стала их преследовать. Одновременно к нам явился Кузьменко, крестьянин с. Станиловки, который играл видную роль при банде Кравченко. Сдавшись нам, Кузьменко выдал многих бандитов и указал, где они скрываются. Тут же нами было поймано около 30 человек самой активки банды, среди них Паславский, зять станиловского попа, поручик, который был сотником в банде. Но главари банды все же успели скрыться.

Это столкновение было началом разгрома банды. После описанной операции к нам начали переходить отдельные бандиты-крестьяне с повинной. Их использовали для вылавливания скрывшихся бандитов. Отсюда начинается упорная, днем и ночью, работа по добиванию деморализованной банды. После этого часто приезжала стоявшая по соседству, 135 бригада т. Минина и конная разведка 402 полка под командой т. Домбровского.

Прошло некоторое время, Кравченко засел в Сопине и начал опять усиленно готовиться к выступлению. Сведения о подготовке мы получили своевременно.

Помню ночь. Выезжаем с отрядом тов. Казакевича в м. Спичинцы, там соединяемся с отрядом Домбровского, и ночью разрабатываем план. Решено на рассвете оцепить село Сопин. Село довольно большое. Был канун пасхи и по предположению Муляра и по имевшимся сведениям от «секов», бандиты должны был справлять пасху дома.

Темная весенняя ночь. Дождь, холод, дорога плохая, незнакомая. Двинулись, к рассвету прибыли. Оцепили сонное после разговенья село. Часть самых боевых красноармейцев, по заранее набросанной схеме, пошли облавой. В результат было поймано человек 70, среди них определенные бандиты и те, которые так или иначе были замешаны в бандитизме, в помощи банде подводами, или в участии в налетах на спиртовый и сахарные заводы. В школе короткий допрос, небольшое «крещение» упирающимся. Тут же жеребьевка заложникам: по существовавшим в то время положениям, за укрытие банды в селе нужно было расстрелять двух заложников.

После нескольких таких операций бригады т. Савченко с его боевыми конразведками Казакевича и Домбровского бандитизм начал быстро распадаться. Началось брожение среди крестьян. Крестьянство, поддерживавшее банду, начало отходить от нее, частью же переходить на нашу сторону, оказывая нам содействие; еще большая часть селян была «ни сюди, ни туди».

Но атаманчики не сдавались, а все еще собирались выступить, ища опоры среди кулацкой части села. Разбившись на небольшие отряды по 20-25 человек, они продолжали делать налеты, грабежи. Физиономия этих банд была несколько иной, чем тех, которые положили начало движению: пристроилось порядочное число чисто уголовных бандитов и зарвавшихся атаманчиков, которым не было никакого выхода. Эти банды были более свирепы после разгрома, чем в первое время.

Второй период борьбы с бандитизмом сводился к тому, что, главным образом, конразведки почти без отдыха неделями гонялись за остатками банд, преследуя и разбивая их. Следует отметить кулацкое восстание в с. Белашки, где кулачня села, обиженная переделом земли, проводившимся под руководством ком’ячейки, вооружившись и разогнавши местную власть, столкнулась с вооруженными комчейкой и комнезамом, которые засели в бедняцкой усадьбе. Это выступление началось под вечер, была темная ночь и сильный дождь, поэтому кулачня, засев на противоположной части села, выжидала рассвета. Но один из коммунаров, пробравшись в Погребище, сообщил мне о происшедшем.

В то время в Погребище стояла одна из частей бригады, которая немедленно выделила отряд, не помню, кто им командовал. Расстояние до с. Белашки было 7 верст.

Колонна двигалась в непроглядной темноте, дождь, грязь по колени. Наконец, вот - кладбище, начало с. Белашек. Втроем отправились в разведку вглубь села. Глубокая тишина встретила нас в селе, и вдруг окрик:

- Стий, хто йде?
Я отозвался:
- Свої…
- Хто свої?…
- Кость, це я з отрядом.

Подскакивает один из коммунаров, удивленный такому быстрому нашему приходу. Короткий расспрос. Подходим к усадьбе. Обмен паролями. Коммунары и комнезамовцы забаррикадировались, держа винтовки и обрезы на изготовку.

Заходим в хату. На лавках и на земле насторожившиеся люди. Посреди хаты, во всю ее длину, на белом рядне - окровавленная человеческая фигура в свитке и рваных сапогах. У изголовья обрез, бомба и наган. Подхожу ближе. Из залитой кровью массы мигнуло два белка и блеснули белые зубы:

- Розділили, голубе...

Это был секретарь местной ком’ячейки Гаврило Безкоровайный. Смотрю, пытается встать, подымает голову, но тут же обессиленно опрокидывается назад.

Все стало мне ясно без расспросов. Отряд подтянули. Коммунары зашевелились. Не ожидая рассвета, облавой двинулись на кулаков. Почти всех переловили. Им было не до сопротивления: слух о нашем прибытии уже разнесся по селу. Отряду пришлось силой удерживать рассвирепевшую бедноту села от самосуда. На месте не убили ни одного. Захваченных доставили в Погребище, оттуда в Бердичев.

Таким образом часто приходилось еще сталкиваться с отдельными отрядами банды. В результате стычек было порядочно убито со стороны бандитов, были и убитые со стороны бригады, особенно из конных разведок. Упористо, умело действовали бандиты вплоть до того, что использовали собак. Был такой случай. Едем на облаву. Под’езжаем ночью тайком к селу. Вдруг, смотрим - побежала собака с колокольчиком по селу. Мы почти не обратили на это внимания, но, зайдя в село, к нашему удивлению, несмотря на самые достоверные сведения, бандитов не нашли. Потом оказалось: на каждом в’езде в село был скрытый наблюдатель с собакой, собака бралась с прямо противоположной части села, ей подвешивали колокольчик и, лишь только наблюдатель замечал приближение красноармейцев, он пускал собаку, та бежала домой, звонком сигнализируя по селу наше приближение.

Ухищрения бандитов заставили нас постепенно менять тактику, переходя от действий большими отрядами к более мелким. Отряды бригады гоняли бандитов, не давали им группироваться, а мы, чекисты, поодиночке вылавливали.

Замечательный случай, когда нас 8 человек переоделись и, загримировавшись крестьянами, вечером ворвались в село. Это было уже зимою в конце 1921 года, как-раз на „кутью“. Подходишь под окно, - бандит с семейкой „шамає“ кутью.

Вскакиваем в хату...

„Руки вверх!“. Нацеливаемся маузерами... Ложка в кутью - бовть… бандит застыл. Связав руки, - на сани... Так в течение 15-20 минут мы выловили 7 злостных бандитов, - на сани... и пошел.

Беднота много помогала разведкой. Один из интересных типов, это "жінка" Безкоровайного. Нужно произвести в с. Станиловка разведку; по слухам, туда прибыла банда из 25 человек. Отряд не пошлешь, - разбегутся бандиты. Безкоровайный снабжает свою жинку бумажкой и говорит:

- На, бабо, оцей папірець, бери дрючка, качай в Станловку: коли прийдеш, дивись, хто там є в селі та добре роздивись, а сама кажи, що купила поросятко рябеньке, та втікло, з мотузочком, чи не бачили, чи не прибилось часом? - и эта беднячка приносила ценные для отряда сведения, Таких и подобных случаев оказания помощи было много, всех не вспомнишь.

И, как противоположность, - отношение кулачка. Ночью заезжает в село Лещинцы отряд во главе с т, Савченко. По дороге мы условились выдать себя за банду. Заезжаем к кулаку. Красноармейцы располагаются по хатам, Муляр прекрасно говорит на украинском языке. Савченко разыгрывает злого, неразговорчивого атамана. Дадько, когда узнал, что мы бандиты, заставил бабу зарезать трех гусей, сам всю ночь при фонаре молотил овес, тут же сообщил всякие откровения о бригаде Савченко и вообще о красных. На утро, когда дядько узнал, в чем дело, разорвался. Мы, конечно, только смеялись: и без того знали его к нам отношение, но разведчики не отстали, пока не всыпали ему 25 шомполов…

Так постепенно была разбита организация бандитизма. Из сводки Карого Петлюре читаем: «Працювати неможливо, скрізь літають червоні, в лісах самих ховатись вже не можна. Заможне селянство боїться переховувати. В наші загони попролазили чекісти. Начальником штабу Козятинського повстанкому був чекист і старшин, яких Ви направляли в моє розпоряджения, прямим потягом попадали в Губчека».

И верно, чекисты проникали в банды, вернее, мы своих людей там находили. Начальник штаб Казатинского повстанкома по расшифровании его был зверски замучен бандитами. В станиловской банде Федорца начальником штаба был наш «сек» Захаров, которого впоследствии расшифровали. Захаров успел скрыться от банды, но его после все же убили и сожгли дом.

После разгрома бандиты перешли к иной тактике. В лесах прятаться уже нельзя было, крестьянство перестало поддерживать, кулачня боялась и бандиты решились пойти на амнистию, чтобы лучше ориентироваться, подготовиться за зиму, а затем опять выступить. Эта тактика была свое: временно расшифрована, за амнистированными устраивали слежку и, накрывши их за продолжением бандитской работы, тут же «пришивали».

Большую работу проделали парторганизация и политаппарат бригады, особенно 401-го и 40-го полков. В сельские ячейки были посланы секретарями и вообще на работу лучшие партийцы. В Райвоенсовещание выделены лучшие работники полков. Целыми группами посылались партийные работники по селам для укрепления власти, для проведения кампаний Райпарком, который представлял собой больше боевой отряд, был усилен такими сильными товарищами, как Циако (убит впоследствии в Галиции при восстании), Кузьма, Зайончковский. Эти товарищи, будучи выделены в состав райпаркома, много трудов положили по налаживанию партработы в районе. Кузьма организовал первый в то время в нашей организации политкружок. Немало было проделано и в смысле партпросветработы: организованы клубы, читальни, постановки в Народном доме. Руководил всей политпросветработой военком Нагуляк и пом. военкома Бочан. Этим товарищам многим обязана районная партийная организация.

Немало и небезуспешно вел борьбу с бандитизмом 400-й полк под командой тов. Дацкова. В итоге, части 45 дивизии не только разбили крепко организованный бандитизм, но и сумели укрепить довольно слабую после ряда бандитских налетов власть на местах. Только после операций 134 бригады и других частей 45 дивизии, местный советский аппарат взялся за непосредственную работу на селе.

Эта борьба стоила жертв, - не мало полегло здесь красноармейцев и командиров. Их имен я не помню, но Бердичевщина знает одно имя: это части 45 дивизии. Лучшим итогом их работы служат Спичинецкие овраги, яр между Спичиицами и Черемошно и Ширмовский лес, где в беспорядке сложены кости многих бандитов. Лучшим итогом их работы является то, что села, когда-то почти поголовно бандитские, сейчас имеют хаты-читальни, кооперацию, партийные ячейки, комсомол, организованную бедноту, которые практически строят новое социалистическое село.

Джерело: Присяжнюк К. Бердичевщина. История 45-й Волынской Краснознаменной стрелковой дивизии. Т. 1. Боевой период. - Киев : Политотдел 45-й дивизии, 1929. - С. 313-317.

Підготував Ігор Макарчук, спеціально для інтернет-видання «Житомирщина історична»

Немає коментарів:

Залишіть ваш коментар:

Наша сторінка у Фейсбуці

Логотип нашого видання

Пошук на сайті

Site Translator

Мапа відвідувань

free counters

Стистика переглядів

Лічильники та каталоги

каталог сайтів